Red Shoes

[lightwind]

Оставаясь в детстве у бабушки в деревне, мне приходилось прибегать к страшным ухищрениям, чтобы уснуть с открытым окном (летом жарко), выходящим в сад, полный шорохов, шагов и странных звуков.

Лучшим способом было "читать, пока глаза не слипнутся".


На этой волне до десяти лет (когда я перестала бояться темноты) были прочитаны:
Дюма - несколько красных томов под заголовком "полное собрание сочинений";
Стругацкие - разнокалиберные книжки в шершавой обложке. Перечитывая в более сознательном возрасте "Сказку о тройке", я была в шоке, осознавая, о чём на самом деле эта книжка;
Достоевский - частично и я не вспомню, что именно. Очевидно, я ничего не поняла и не запомнила - каково же было удивление, когда в десятом классе четкое ощущение де жа вю заставило вспомнить, когда я это уже читала!
Детективы Эда МакБейна - мерзкого бежевого цвета книжки про любимого всеми девочками детектива Стива Кареллу и его слепую жену;
Артур Конан Дойль - Шерлок Холмс и, возможно, что-то ещё, что я не вспомню.
Множество стихов от Есенина до Юны Мориц и ещё кучу книг, которые просто стояли на полке - я брала их и читала подряд, потому что заснуть иначе было невозможно. Среди них были даже какие-то тома Ленина, но о чём - не скажу под страхом смертной казни, детский мозг защитился и не запомнил ничего.

Особенное впечатление произвели два тома сказок Андерсена. Один был красным, другой - зеленым, на обложках были какие-то рисунки белыми контурами, теперь в памяти не восстановимые.

Адаптированные русалочки и снежные королевы недолго затмевали мне образ этого определенно психически нездорового сказочника. Оторваться от книг было невозможно, но после этого бессонная ночь была гарантирована - не спасали даже "Хоббит" и поучительная поэзия Агнии Барто.

Оле-Лукойе, подлинная история Русалочки, несчастные принцы-лебеди с сестрой Элизой снились мне вереницами (по вине первого, разумеется).

Самой жуткой сказкой, которую я до сих пор вспоминаю с содроганием, были "Красные башмачки" - история девочки в новых туфельках, которая встала на хлеб, чтобы не испачкать их, переходя через лужу, если память мне не изменяет.
Отрубленные ноги, адские муки и воспитательные репрессии, упомянутые дальше, могли соперничать в моем детском сознании только со сказкой "Анаит" (подземные котлы с человеческим мясом), по иронии судьбы прочитанной мной в сборнике "Сказки для приятных сновидений".

Теперь, вспоминая этот эпизод из жизни, я всерьез задумываюсь: говорит ли о каких-то психических отклонениях моя нежная любовь к обуви, которая попадает под определение "красные башмачки"?